- (049) Пассия 4
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх
 

(049) Пассия 4

ЖИВОЕ СЛОВО. (Проповеди). Протоиерей Леонид Константинов

<<< Предыдущая страница :: Содержание книги :: Следующая страница >>>

«Тогда воины и тысяченачальник
и служители Иудейские
взяли Иисуса и связали Его»
(Ин. 18, 12)

«И поднялось все множество их,
и повели Его к Пилату,
и начали обвинять Его»

(Лк. 23, 1)

«И неся крест Свой, Он вышел на место,
называемое Лобное, по-еврейски Голгофа,
там распяли Его и с Ним двух других,
по ту и по другую сторону, а посреди Иисуса»
(Ин. 19, 17)

У великого художника Айвазовского среди его многочисленных полотен, посвящённых морю, есть одна известная картина, на которой, среди бушующей водной стихии, изображены на жалком обломке мачты беспомощные и обессиленные пловцы.

Судя по всему, гибель уже близка. Яростные волны раз за разом бросаются на этот обломок корабля со всех сторон, и он погружается в пучину. Вот надвигается ещё одна страшная волна и это — конец.

Так и мы, читая последние главы Евангелия, видим Единственного Сына Пресвятой Девы в кровавом мире жесточайших страданий, оставленного Небесным Отцом, без всякой помощи и участия покинувших Его и бежавших учеников.

Какое великое искушение видеть неверность самых близких людей — всю Свою надежду и радость! А ведь именно их Он всегда окружал таким вниманием и любовью. Им Он дал власть изгонять духов нечистых. Им предстояло продолжить Его спасительное учение. Их Он так терпеливо учил, воспитывал и оберегал от фарисейских предрассудков и суеверий. Они видели чудеса, которые Он творил, и обещали Ему не оставлять Его никогда. Один из них прямо заявлял: «Если и все оставят Тебя, то только не я». Ив Евангелии сказано, что это же говорили и все остальные. Значит, все они обещали не оставлять Его. Но, как гласит древнее пророчество, «поражу пастыря, и рассеются овцы». И они, в страхе за свою жизнь, разбегаются. Они не выдерживают этого испытания. Однако нет. Вот появляется один ученик с толпой воинов, оружием и факелами. Он приближается, обнимает и целует Спасителя. Слава Богу! Нашёлся один верный человек. Пришёл с благой вестью утешить своего Учителя. В добрый час! Проведал, очевидно, о злодейском умысле Иосифа Каиафы и теперь вот привёл с собой большой отряд для охраны Иисуса. И кто же это? Иуда Искариот!

Римские историки говорят, что когда Юлий Цезарь, окружённый убийцами, увидел среди них Брута, которого любил, как сына, то с горечью воскликнул: «И ты, дитя моё?!» И тотчас же закрыл лицо своё мантией, чтобы на видеть столь ужасного вероломства, которое заставило его содрогнуться больше самой смерти. Подобную же скорбь, но в тысячу раз сильнее, причинило Иисусу появление Его неверного ученика-предателя, и Господь воскликнул: «Иуда! Лобзанием ли предашь Сына Человеческого!» Ибо такого предательства мир ещё не знал. Да. Брут предал Цезаря, но под предлогом «освобождения отечества».

Когда-то и князь Талейран предавал своих королей, но «ради идеи служить благу Франции». Когда-то и братья Иосифа Прекрасного продали его в Египет, но ради того, чтобы избавить от смерти.

А Иуда, наоборот, предал Христа, чтобы отправить Его на смерть. Ибо «Сын Человеческий предан будет на пропятие».

«Повинен смерти», — закричат жаждущие Его крови фарисеи. «Да будет распят», — завопят книжники, старцы и весь синедрион — лживые судьи и лживые свидетели. Если повинен смерти, то пусть и примет смерть! Зачем же плевать Ему в лицо, зачем издеваться над Ним, мучить Его и при каждом ударе спрашивать: «прорцы, кто есть ударей Тя?» Несчастные и дерзкие слепцы. Дайте и нам спросить: «Иисусе Сладчайший, Избавителю наш, кто наносит Тебе удары без числа?» Иудей, еретик, сектант... или может быть я... православный христианин? Кто, так часто причащаясь Святых Твоих Тайн, больше всех бьёт Тебя своим языком и сплетнями, блудом и пьянством — потерявший стыд — неправедный и хищный грабитель? Кто больше всех огорчает тебя, Господь мой, — ненависть язычников или пороки христиан?

Но ответа уже не слышно, потому что Он «яко Агнец, прямо стригущего Его безгласен, не отверзает уст Своих».

Постойте, а как же тот, другой ученик, который обещал никогда не оставлять Его? Где он? А он трижды отрекается и говорит с клятвой: «Не знаю Человека сего».

Кифа — Камень веры, сделался камнем преткновения, который рассыпался ещё раньше смерти Христовой при троекратном отречении.

Некогда в пустыне Моисей жезлом своим поразил камень, и из него потекла вода сладкая, как мёд. А Пётр, Камень веры, был поражён взором Христа, но из него потекли теперь горькие слёзы. «И выйдя вон, плакася горько». На один час согрешил Пётр, но всю жизнь потом оплакивал свой грех. А мы всю жизнь проводим во грехах, но не хотим поплакать о них и одного часа.

И то, что трижды «петел возгласи», было знаком о наступлении утра. Пришёл новый день. И растворили двери претории, и повели Христа в оковах со двора Каиафы во двор к Пилату.

Тяжко было в руках фарисеев, ещё горше в руках язычников. Нигде нет прибежища и помощи, везде позор и мучения. И все требуют смерти и кричат: «Распни, распни Его!» «Повинен смерти», — кричат фарисеи. «Да будет распят», — вопит народ. И Понтий Пилат, этот суровый и не знающий жалости римлянин, изумляется такой злобе и желает знать, в чём Его вина? «Народ Твой и архиереи предали Тебя мне; что Ты сотворил?» Но Иисус «ответа ему не даде».

Что сотворил? Спроси голодный народ, насыщенный пятью хлебами в пустыне.

Спроси самарянку, которая из блудницы стала целомудренной.

Спроси Магдалину, которая из грешницы стала равноапостольной.

Спроси Закхея, который из жадного сребролюбца стал добрым благотворителем.

Спроси Матфея, который из мытаря сделался евангелистом.

Спроси Лазаря, который был мёртв, а стал жив.

«Что сотворил?» Всё видимое и невидимое, потому что «Им же вся быша». Море сотворил с бесчисленными рыбами, и землю с растениями и животными. Небо сотворил со звёздами и солнцем. Ангелов сотворил и весь род человеческий. Лишь одного не сотворил — греха. «Греха не сотвори, ниже обретеся лесть во устах Его».

И Пилат восклицает: «Не обретаю в Нем никакой вины!»

А если так, то за что тогда подвергаешь Его бичеванию, наносишь удары и терзаешь пречистое тело Божественного Эммануила? За что твои воины, издеваясь над Ним, покрывают Его багряницей? За что вместо короны возлагают на Его главу терновый венец, а вместо скипетра дают трость, которою, часто вырывая из Его рук, ударяют Его по главе? За что, ругаясь над Ним, кланяются Ему и кричат: «Радуйся, Царю Иудейский!»

И ты вменяешь Ему этот титул в вину, пишешь его на трёх языках и пригвождаешь вверху креста. Но здесь ты действительно прав!

Он Царь и «царство Его не от мира сего». И в этом Его поругании наше величие. Он Царь миллионов мучеников и подвижников, а мы — Его слуги и рабы. Вот Он, первый Мученик, выходит к народу в багряной одежде, в терновом венце, и «нет в Нем ни вида, ни доброты». И ты, Пилат, показывая Его иудеям, говоришь: «Се, человек!» «Се Царь ваш».

И здесь скажем: «Где вы, легионы ангелов, это ваш Царь Славы, Которому вы немолчно воспеваете победную песнь?

Где вы, пророки, — вот Он, чаяние языков и предсказанный вами Мессия?

Где вы, апостолы, посмотрите на Своего Учителя и Бога.

Где вы, иереи и епископы, взирайте на вашего Первосвященника, на вашего Бога и Человека вместе, потому что Он и страждет, и спасает».

Но довольно страданий!

О, Господи! Если бы возможно было, я бы скрыл Тебя в глубине своего сердца. Но увы мне и горе мне.

«Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей». Ибо сердце моё осквернено грехом, и я трепещу, что Тебе, чистейшему Владыке, угоднее пойти на крест, нежели остаться в моём нечистом сердце. Поэтому Ты и выбираешь Голгофу. Но уже немного жизни остаётся в Твоём страдальческом теле. Ты повержен на землю, распят на кресте, поднят на высоту. К Твоим устам подносят уксус и хулят Тебя. Хватит! Довольно ужасов. Однако нет. Рядом распинают ещё и двух преступников, чтобы крайняя степень Твоих страданий не лишена была и крайнего позора и бесчестия... «И к злодеям причтен».

Святые Отцы говорят, что все муки, испытанные миллионами мучеников, если их взять вместе, не могут сравниться даже с одним из тех мучений, которые претерпел Христос. Потому что при страданиях мучеников невидимо присутствовал Бог и укреплял их Своей благодатью. Поэтому они часто ликовали и радовались своему убиению, как бы не чувствуя страданий или забывая о них. Но в страданиях, которые претерпел наш Спаситель, Бог оставил Его и отступился от Него. И Спаситель мира в ужасе воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой, ради чего Ты оставил Меня?» И так страшен был этот крик, что вселенная содрогнулась и солнце померкло. А Церковь спустя только триста лет смогла дать ответ на этот вопль — «ради чего?» «Нас ради человек и нашего ради спасения». Вот для чего Небесный Отец оставляет Своего возлюбленного Сына. Но не оставляет Его земная Мать. «Стояху при кресте Иисусове и Мати Его». И это присутствие на Голгофе Пресвятой Богородицы было пред Его очами ещё одним крестом. Потому что Она, как бы Сама пригвождённая ко кресту, держала в Своём пронзённом сердце то страшное оружие, тот меч, о котором предрекал Ей когда-то Симеон Богоприимец. «Авва Отче!» Безжизненно повисшее тело... окровавленные брусья... судороги... Крест.

Но, может быть, уже довольно пить горькую чашу? Сколько же может продолжаться это великое долготерпение? Нет. Ещё продолжается. «Жажду», — восклицает Распятый («Жажду твоего спасения, человек») и получает оцет, смешанный с желчью, то есть горечь наших человеческих грехов, как последнюю каплю горькой чаши.

«Егда же прият оцет Иисус рече: Совершилось!» «И приклонь главу, пре-даде дух».

Так, почувствовав близость смертной минуты, Он, как мудрый Домостроитель, завершает дело учреждения Нового Завета и полагает конец Ветхому.

«Совершилось!»

И прежде всего, Своим врагам, иудеям, Он завещает прощение. «Отче, отпусти им, ибо не знают, что творят».

Распявшим Его воинам завещает Свои одежды, которые они и разделили между собой.

Благоразумному разбойнику завещает рай: «Аминь, глаголю тебе, днесь со Мною будеши в рай».

Уверовавшего в Него сотника награждает истинным богопознанием. «Воистину, Божий Сын бе сей».

А возлюбленному ученику Иоанну поручает заботу о Своей Матери: «Се, Матерь твоя».

Ей же, великой Страдалице, завещает всех нас в лице ученика Своего: «Жено, се сын Твой».

Нам, христианам, завещает свой крест, чтобы мы несли его всю жизнь и не расставались с ним никогда, ибо без креста нет спасения.

А Небесному Отцу завещает дух Свой: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой», и делает это с обычным Своим послушанием, ибо «преклонь главу, пре-даде дух». И вот Он мёртв и безгласен — Предвечный Логос, Бог-Слово, Великого Совета Ангел, Начальник мира, Отец будущего века...

Прекращаю и я своё слово, оставляя благодарных читателей и слушателей задуматься и размыслить о страшной тайне Христовых страданий, и хотя бы мысленно сострадать Ему и Его неизречённому долготерпению.

Аминь.

<<< Предыдущая страница :: Содержание книги :: Следующая страница >>>


Назад к списку